• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:18 

ЖНИЦА И КРОВОСОС

Sin muedo

Отправился как-то породистый вовкулак, именем Лестат де Лионкур фон Райсофски, в путь-дорогу ради неотложной своей нужды. И вот дремучий лес пройдя до половины, оказался молодец на широкой поляне. А уж глубокая ночь была. Звёздная, лунная, росяная, комариная... И видит Лестат: стоит посреди болота избушка. Мохом-травою поросшая, гнилью-сыростью поеденная - зато в маленьком окошке огонек горит, молодая пряха у окна сидит. На двух курьих ножках та избушка: с места на место переминаются, тиной сырой болотной чавкают. Третью-то ногу Жеводанский Волк отъел и уже прожевал. Здоровские ноги были, однако.
- Избушка-избушка, - говорит Лестат. - Поворотись-ка ты к лесу задом, ко мне передом.
- Вот еще, - отвечает изба. - Чтобы меня кикиморы да шишиморы и шишиги-мышиги всякие в жопу употребили?
- Да не чинись, бабонька, а не то я тебе сам куры сострою. Навык в том имею немалый.
- Дурень, - отвечает избушка. - А какой стороной я на тебя смотрю, если ты тоже из лесу явился? Что к тебе, пришлецу, интерфэйсом обернуться, что к дубам здешним да елкам - всё едино получается.
Раззявила изба дверной проем, саму дверь настежь распахнула, лестничку языком длинным, дразнючим выставила - иди, коль не боишься, а коли боишься - ну, что так, что эдак пропадешь.
Перелетел Лестат через болото, поднялся на высокий порог, встал - на косяки избяные опирается. Красавец красавцем: кудри блондинистые в сосновых иголках, тренчевый кот от Хьюго Босса габардиновый на подоле притрепался, левый ботинок от Армани, правый в волчьей яме третьего дня как пребывает.
читать дальше

11:30 

КОГДА Я УМРУ...

Sin muedo


Когда я умру, не надо слёз источать -

При жизни покойница слякоти не любила.

На мне от рожденья стоит Океана печать -

Пассатом наполнено лодки тугое ветрило.


Когда я умру, не нужно пышных пиров -

Не так ведь горька, чтоб нужны были заедки.

Хотя - опрокиньте рюмашку за тех докторов,

Кто мне подсудобил из ломаной выбраться клетки.


Когда я умру, не суйте в футляр меня,

Всю в рюшечках сплошь, с блаженно-постною рожей.

Я днесь пребываю в любовных объятьях Огня,

А здесь лишь зомбак, на меня до усрачки похожий.


Но коль погребли - не стоит гроб штамповать,

Пришлёпывать прах толстой гранитной печатью:

В Эфире вы мне помешаете всласть танцевать,

Обряженной в Воздуха тонкое белое платье.

11:25 

КОРДОН

Sin muedo

Дома. Он дома...

Когда ражий шоферюга в очередной раз выскочил из кабины, чтобы проверить, как управляется троица, Гаг отодрал руки от заляпанного грязью кузова санперевозки и спокойно сказал:
- Что ж ты, козёл, мою сморкалку отнял да в кювет забросил? Если под заднее колесо положить - мигом бы на твёрдое выехали.
Тот хотел было харкнуть под ноги или там закатить ещё одну плюху стремному Котяре, но поостерёгся. Врач и девушка тоже прекратили раскачивать застрявший грузовик и выпрямились по обеим сторонам юнца. За автоматом, разумеется, водитель не полез: брезгливо передёрнув плечами, ухватил из ближней лужи груду смрадного тряпья, скрутил рыхлым жгутом и метко бросил под кузов.
Мотор натужно взревел, въехал на тряпки, кое-как выполз на шоссе и стал. Вереницу беженцев с их телегами окатило свежей порцией жидкой дряни, но ни бабы, ни их ребятишки не обратили внимания: одни по-прежнему уныло матерились, другие сидели на тюках с видом мартышек, безнадёжно промокших под дождём.
- Садись в кузов, мальчик, - тихо сказал врач. - Тебе по дороге?
Гаг не ответил, отскребывая рыжую мерзость от бывшего мундира. Подумал, вразвалочку подошёл к кабине, стал на подножку и рывком отворил дверь.
- Ты куда, сволота? - рявкнул шофёр, но отчего-то замолк - улыбочка юнца сработала почище кляпа.
- Каждый Бойцовый Кот умеет рулить, папаша, - сказал Гаг. - От природы. Далеко ещё до Эсторры?
- Миль шестьдесят такого вот унылого говна. Успеешь мозоли на лапках набить.
Фургон вилял в раскисшей глине, временами тормозил и буксовал, но двигался целеустремлённо, и Гаг даже закемарил немного, когда чутьё ночного хищника заставило его встряхнуться и выпрямить спину.
читать дальше

15:39 

СЛОВА КОРЕНЯТСЯ В БЕЗМОЛВИИ

Sin muedo

Зароды слов хранимы в ледниках молчащих,
Клинки - в извивах жил и блёстках серебра,
Страницы прорастают в струнных хвойных чащах
И вязким пурпуром беременна гора.

От сгиба разрезальный нож пройдёт по вене,
Пергамен бледный вместе с кожей распластав,
Под переплётом отворяя кровь речений
И пряча буквы след под багряницей лав.

Ах, бабочка - сия, чей саван басурманский
Разрезан по краям и вдоль, и поперёк,
В конце твоём - начало вековечной сказки,
В кольце усов-кусав - бессмертия залог.

Когда так душен крик на заповедных тропах
И насмерть ты устал от дольней маеты -
Скажи: "ведь прежде губ уже родился шёпот
И в бездревесности кружилися листы".

19:51 

ЛЕПЕСТКИ МАНДОРЛЫ

Sin muedo


VIRGO


Почти что сон незрелого разума.



Мальчик четырнадцати лет, удивительно рослый и плотный для своего возраста, выгуливает восьмилетнюю девочку той породы, что повсеместно называют "боровичком". Хотя это скорее молоденький гриб-дождевик - величиной с трехкопеечную школьную булочку, с легким кунжутным крапом веснушек на носу и около него. Оба стоят напротив павильона "Культура" на ВДНХ или ВВЦ - без разницы.
- Тут раньше были узорные колонны с замурованными в них прекрасными джинниями, а среди них - бассейн с голубым изразцом, - грустно говорит девочка. - И фонтан. Всё облупилось, кафель выпал, вода потерялась.
- Время, что поделать, - лаконично отвечает мальчик. Его зовут необычно: Иосиф Синани. В честь сосланного поэта и хорошего друга многочисленной когда-то семьи. От поэта осталось только имя, от разветвленной фамилии - лишь один ее носитель. Имя девочки в этой истории не играет никакой роли.
- Осик, ты меня зачем на выставку Малевича повел - у меня теперь ноги болят и хвостик отваливается, - капризно говорит дитя.
- Для своей радости, - хмыкает он. Я тебе что говорил - уж если наняли пасти и трясти малявку, так только на моих условиях. Первые картины тебе понравились?
- Ага. Только чем дальше, тем квадратнее. Пока не...этот...
читать дальше

18:33 

НЕЧТО ПО НАСТРОЕНИЮ

Sin muedo


Знаете ли вы, разочарованные в Харуки Мураками читатели, каково это - на самом деле быть "обезовеченным"?
Лишённым идеалов?
Когда не только кумир прежних лет, тяжких лет остыл, постыл и опорочен - сам источник вдохновения, тот Огнекрылый Феникс, который дышал тебе в лицо пламенем со своих крыльев, уже сгорел на жертвенном костре и ещё не успел возродиться?

И все равно, ложными были восторги и полёт над бытием или нет. Тупая тяжесть сырого зимнего воздуха. Каверна в лёгких. Лакуна в мироздании.
Молитва о Радуге и Ясном Свете.

18:27 

ДО - РЕ - МИ - ФА - СОЛЬ - ЛЯ - СИ,

Sin muedo
СЪЕШЬ - И БОЛЬШЕ НЕ ПРОСИ!

Каждый раз, как я гляжу на открытое пламя, мне вспоминается заржавленная, покрытая облупленной известковой белизной дверца печки-голландки. Когда она чуть притворена - возможно, дед, принеся дырявое ведро с дровами, подкладывает туда полешко или разбивает кочергой головни, - ало-красные язычки танцуют над груДОй, как танцовщицы в прозрачных одеждах, в ритме огня, под мелодию раскатов яро медного храмового колокола, под скрытные удары парчового барабана из классической японской пьесы. Когда дверцу плотно закрывают, чтобы не потерять копящегося тепла, да еще запирают на задвижку эти раскалённые угольные копи, это месторождение живых огненных опалов, скопище отдаленных звёздных искр - тогда этим опалам и звездам остается лишь мерцать сквозь узкие щели или серой золой просыпаться вниз сквозь решетку поддувала... Однажды, когда я еще малолеткой в зачарованном полусне сидела у печи, любуясь на прихотливую огненную игру и слушая нежное пение щепок и скрипок, отцов старший брат принес и подарил мне главный соблазн моих нежных молочных лет - прелестно упакованные шоколадные конфеты. К счастью или наоборот, но в то скудное послевоенное время никому в голову не приходило, что еда - благословенная еда, в любой своей ипостаси редкая еда! - может быть вредной. Мой внутренний....
читать дальше

11:55 

НИКОЛАЕВСКИЕ АМУРЫ

Sin muedo

В самый разгар Великой Отечественной одному пареньку посчастливилось выловить на Николаевском госрыбозаводе парочку рыбин. Породы "жилая калуга". Нет, в городе Калуге таких не зарегистрировано. Чему вы удивляетесь? Вы ведь не станете утверждать, что здешняя река Амур - родина белого амура и вообще всех амуров и амурчиков в мире?
"На рыбе" работало практически всё местное население, включая эвакуированных интеллигентов. Причём не за деньги: трудовой фронт. Мужчины ловили сетями, доставляли в цеха, женщины чистили, потрошили и так далее. Продукция завода или там сырьё считались не зарплатой, а премией. В нашем случае, годовой. Мясо белое, нежное, куда там кете с горбушей или осетру! Много мяса. Икра, если повезёт. Чёрная.
Ну вот, взял парень свою сладкую парочку за жабры и подмышки, поволок домой - маму порадовать. Поздний вечер, зима, нечаянная оттепель, мороз градусов тридцать, значит. Вместо пятидесяти. Калуги самый чуток снулые, жабры топорщатся в ритме его шагов, хвосты сзади по снегу волокутся. Улица тесная, наша троица занимает всю мостовую до стен деревянных домов.
И вдруг какой-то дурак-невидимка вопит из-за спины. В фортку, что ли:
- Ат! Ат!
А так здешние каюры своих упряжных лаек погоняют. Собаки на лямках распускаются перед нартой веером, от края и до края, порода жутко серьёзная, когда в работе: никого ни впереди, ни по бокам не щадят. Все местные про это были наслышаны.
Наш парень на одном условном рефлексе прыг в сторону!
И угодил, не подумавши, в распахнутый подвальный люк на уровне земли. Провалился стоймя: по пояс и даже глубже. Опомнился кое-как, смотрит - одна рыба лежит под правой рукой на рыхлом снегу, а от другой широкая борозда осталась. Виль - и назад ушла: один хвост помаячил с минуту и исчез.
- Беда ей, сожрут ведь псы или порвут, - сказал вслух. А сам понимает, что ни собак, ни каюра, ни прохожих - вообще никого на ночной улице нет. И спасенья ждать неоткуда.
- Это моим шестнадцати годам беда, - отвечает Калуга-Рыба. - Не захотел ждать мой жених, пока созрею, в вольное плавание по снегам горючим ушёл. Ему ведь что вода, что снег, что лёд - всё едино.
- А ты чего осталась? - спрашивает парень.
- Ради одного тебя, - говорит Калуга. - Хороший ты. Матушку любишь. Не себя - хитрую рыбу пожалел. Хочешь, теперь сам моим суженым сделаешься?
читать дальше

14:21 

МЕСТО ВСТРЕЧИ

Sin muedo
Пути Господа неисповедимы. Все мы странники на Его дорогах.

По происхождению я типичный ирландский коп из города Дублина. Специализация - провоз наркотиков, отравления с помощью ядов, которые не может обнаружить современная химия, киднэппинг, заложники. Имею в виду - предотвращение, а также помощь в задержании субъектов, повинных во всём этом и многом другом. На жетоне, который до сих пор украшает мою грудь, обозначено имя: Сэт О`Финнеган, Лорд Ку. Под левой подмышкой - еле заметная татуировка с опознавательным номером, в основание шеи вживлен чип.
После ухода в отставку я некоторое время проживал в семье одного подмосковного заводчика вместе с моей российской супругой тех же выдающихся достоинств, каковыми я обладал в молодости. Имя супруги - Бранвен Царская Прихоть, и хотя пути наши разошлись, я до сих пор вспоминаю о ней очень тепло.
Так мирно и тускло протекала моя жизнь в российской столице, пока не довелось мне отправиться вместе с младшими детьми на экспозицию в Минск, где им намеревались найти Друзей. Я же должен был всего лишь демонстрировать чистоту породы и ордена, полученные за прошлые заслуги.
Однако моя судьба повернулась иначе.
Некий гражданин Санкт-Петербурга, который восхитился породой ирландского волкодава и решил обрести клубного щенка, встретился глазами со мной.
И мы оба поняли, что иного выбора для нас обоих не существует.
Ему со всех сторон объясняли, что от меня никогда больше не рискнут иметь потомство. Что средний срок жизни таких ирландцев, как я, - не более десяти лет, а мне уже близко к двенадцати, хотя вообще-то я молодец. Что я вовсе не охранно-сторожевой и не охотничий пёс, несмотря на мой богатый послужной список - или вопреки ему. И что вместе со мной пан получит проблемы по части кормления, ухода и лечения от уймы болячек, которые неизбежно и вскорости во мне проявятся.
А в итоге?
В итоге он отдал за меня цену двух справных кобельков и увёз к родичам в Гродно. И остался там надолго.

читать дальше

19:42 

ИГРА О НАПРЕСТОЛЬНОМ КРЕСТЕ

Sin muedo




"Во имя любви Господа и Его Пречистой Матери молю своих возлюбленных сестер - и двух ныне живущих, и уже ушедших - помянуть меня перед Ним, хотя я была худшей женщиной на свете".
Так написала она в тот день и час, когда всё у неё было уже отнято чужим произволением вместе с самой жизнью. Тысячи книжных томов и сотни географических карт, свёрнутых рулоном, аппаратура для тонких химических опытов и более грубых механических, звездоскоп новейшей конструкции, кипы прекрасной бумаги, флаконы чернил и остро наточенные перья - всё кануло в небытие. И когда она уступила - возможно, понимая, что самое лучшее из сделанного ею уже никуда не уйдёт из мира. Стихи, своей изысканностью не уступающие созданным великим Гонгорой, и полные того внутреннего света, который присущ был величайшим из мавров-суфи. Величавые речи и духовные трактаты, балансирующие на грани еретического. Неуёмная жажда познания, заражающая всех, кому довелось хотя бы стоять рядом. Всё сохранится для людей.
Лишь одно мучило её куда более чумного жара: мысль, что в решающий час она устрашилась иного огня. Земного. Рукотворного.
Худшая женщина в мире - это сказано для сестер-монахинь, которых она, сестра Хуана Инес, выволокла из когтей заразы. Или для Бога, который будет вынужден простить ей незавершенность миссии, которую Он возложил ей на плечи. Безразлично. Рядом с ней остался узкий ланцет, которым вскрывают нарывы, - им она резнула по запястью и кровью своей, пылающей от внутреннего огня, вывела последние штрихи на стене кельи.
Перед тем, как провалиться в окончательное беспамятство.
читать дальше

19:21 

ЕЩЁ О СНАХ

Sin muedo

В снах, очень ярких и переполненных выразительными деталями, я очень часто возвращаюсь на родину - вернее, тот посёлок под Москвой, который считаю родиной. (На самом деле я родилась, можно сказать, рядом с Хиросимой, но меня быстро оттуда увезли.)
Будто я брожу по дворам, захожу в гости в дома и домики, стоящие в зелени и цветах, отделённые друг от друга низкими, мне по колено, заборами - и не могу найти выход на улицу, а какое-то суеерие или условие игры не позволяет мне перешагнуть через оградку...
Пока и сама улица не исчезает из виду в кишении и кипении садов.
И что удивительно - в таком сне мне видится роскошная весна или лето. А если зима со снегом - то такая приветливая, что не нужно укутываться.
А если в этом моём внутреннем мире случается беда, то какая-то игровая. Изредка - некий, как я говорю, "вялый кошмар" - почти нестрашный, только неизбывно скучный, вернее - тягомотный. Связанный с возвращением родителей (то есть это в какой-то мере посюсторонний свет, я обычно неплохо понимаю, что на самом деле они умерли) или обязательного моего хождения в школу - и отмеченный из-за того знаком подневольности.

16:17 

ОДА ВОЛЬНОСТИ

Sin muedo


Менеджеру среднего звена Григорию Тараканову, последнему отпрыску знатного рода, приснилось, что он Замза и оттого бросается в папу, маму, постояльцев и остальное начальство незрелой антоновкой. Некогда любимой сестре при этом раскладе доставался бумажный ранет, что было гораздо менее травматично.
"Что-то меня конкретно в дремучую Кафку затянуло, - подумал Грегор без большого огорчения. - Проявляю нелояльность к Великой Фирме".
На этих словах он в самом деле проснулся Кафкой, хотя далеко не Францем. У него были иссиня-вороные крылья, серые бока и пузо, две изрядно костлявых растопорщенных лапы и огромный чёрный шнобель на пол-лица. В гальке под самыми ногами валялось бездыханное тело, типа что богдыхана, потому что благоухало оно, скажем так, вызывая беспричинно благоговейные чувства. Тело было весомым, словно аргумент, и голым, будто полновесная шлюха.
"Падаль, - с удовольствием подумал Кафка. - Выдержанная, как истинно офисный самурай". И клюнул трупак прямо в выпученный глаз. С удовольствием продолжив брекфест до ланча.
На пляже тем временем собрались работники книжного дела. У них всем скопом возникла великая, неотложная нужда: в музее-библиотеке было только одно очко на всех мужчин и женщин, оттого излить свои чувства в песок литорали желалось неимоверно.
"Солоновато на взморье становится, - решил гость. - Никакой мочи не стало. Впрочем, я почти наелся. Теперь очередь за десертом".
Он чуточку неуклюже взмахнул крыльями - не успели как следует отрасти - и взмыл в поднебесье.
- Куда же ты, ворона? - закричали музееведы. - Мы хотели тебе предложить место внештатного сотрудника на полставки.
- Я не ворона, а ворон! - каркнул тот. - По прозванью Невермор! И молоть чепуху за ваш счёт никогда больше не собираюсь!
- Как твоё имя, пророк свободы? - с благовонным ужасом вопросили они.
- Мухаррами Тануки! - гнусно захохотал новорусский аристократ и расторопшей полетел в крутой японский ресторан рыться в элитных мусорных объедках.
"Не жизнь, а полный ништяк! - думал он про себя. - Всегда мечтал забить на работу и жить вольной птицей!"

Примечание. Фамилия Кафка по-чешски значит "ворона" или "галка". Харуки Мураками в книге "Кафка на пляже" приводит первое значение.

12:17 

МОИ КНИГИ

Sin muedo

Эти книги можно заказать и купить в германском издательстве YAM. Цены, правда, такие же нерусские, как издательство...

В романе сконцентрированы и осмыслены приключения моей знаковой героини.

КОСТРЫ СЕНТЕГИРА     

Сборник рассказов и новелл включает самые лучшие мои вещи "компактного жанра".

СТИГМА СВОБОДЫ

18:56 

ПРИТЧА О СТРАННИКЕ ПО МИРАМ И ЕГО НЕВЕСТЕ

Sin muedo


Один человек каждую весну бросал работу, рвал все связи и отправлялся в одиночку покорять самые высокие вершины мира. И вот однажды ушел он не совсем так, как в прошлые разы: покусился он на самую высокую и таинственную вершину мира в те дни, когда внизу у него появилась девушка, согласная его ждать. Три года уже длился этот союз, и не первый раз он отрывался от ее теплых объятий, но на сей раз твердо обещал, что это последний его поход и что, получив от своих скитаний высшую награду, он вернется к ней навсегда. Думал ли он, в чем смысл и его путешествия, и его обещания? Вряд ли, одно он знал: тянуло его уйти и совершить задуманное так, как никогда до того.
И вот он выступил, несмотря на то, что все предзнаменования были против: и самолетный рейс едва не отменили, и приятель-альпинист отказался сопровождать его к намеченной горе, и звезды падали, как дождь, и снег шел в совершенно неурочное время. Нет, в приметы наш странник не верил, но по ним можно было тогда рассудить, что поступает он вразрез с логикой этого мира и некими тонкими его закономерностями.
Много опасных и тяжких приключений он перенес: терял снаряжение, падал с обрывов, был без памяти и забыл даже свое имя. Но во время одного из помрачений было ему явлено то, что он втайне искал и к чему так упрямо стремился...
читать дальше

12:50 

ПРИТЧА О ПОФИГИСТЕ

Sin muedo

Как-то однажды в мае разразился сильнейший дождь, и все прохожие, что прохаживались на свежем воздухе насчет себе подобных, стали срочно искать себе крышу. Лишь один человек под дырявым зонтиком брел себе неторопливо, не изменяя шага и не вбирая голову в плечи, как черепаха, а вода щедро и беспрепятственно струилась по его длинным волосам, стекая с их концов на лицо и плечи.
- Что же ты? - кричали ему со всех сторон. - Беги с нами.
- Стоит ли так спешить, уважаемые? - говорил он, посмеиваясь. - Разве кругом не такой же дождь, как здесь и теперь?
Его не понимали и, смеясь, показывали на него пальцем.
Дождь тем временем оборотился ливнем. Деревья суетились листвой, как болтливые кумушки, побитая трава приникла к земле, а тяжелые струи хлестали по земле, как цепом, и обмолачивали людей, словно снопы на току. Хорошо еще, что большая часть людей уже попряталась - местные разбежались по домам и семьям, чужаки сгрудились под карнизами и навесами, боязливо поглядывая на взбухшее серое небо. А наш путник всё брел и брел куда-то без видимой цели, меся дряхлыми подошвами своих башмаков обочину раскисшей дороги и обходя стороной самые безнадежные лужи, и капли весело барабанили по остову его зонта.
- Смотри, размокнешь, точно бублик в кипятке! - кричали ему вслед.
- А мне по фигу: размокну, так мягче стану, - отзывался он. - Все в мире дождь; всё, как и он, приходит невесть откуда и снова уходит непонятно куда.
Так он шел и даже напевал себе под нос какую-то незатейливую мелодийку.
читать дальше

11:32 

КОЛЫБЕЛЬНАЯ СТЕЛЛАМАРИС

Sin muedo

Охраняют Божий Рай
Змеи и мечи:
Хочешь, звезды собирай,
Что горят в ночи.

Сторожат пусть сад земной
Звёздные глаза,
Чтобы нас сплела с тобой
Времени лоза.

Там висящие вдали
Яблоки манят -
Чтобы мы с тобой вошли
В спелый райский сад.

11:45 

ПЕРВЫЙ СНЕГ В НОЯБРЕ

Sin muedo

Собственно, уже второй в этом месяце и вообще в сезоне. Зима поздняя - несколько дней назад меня обеспокоили слишком крупные и зеленые почки на сирени.
Ощущение потусторонней чистоты - пришествия иного мира. Смятение снов, которое не даёт их запомнить, тем более пересказать.
Тело становится, с одной стороны, невесомым, с другой - непослушным, разум - летучим и застывшим в посюсторонних формулировках ("Доброе утро, как спалось", "куда ты сегодня поедешь - на работу или к врачу", "какой горох замочить для обеденного супа"). Употребляю их невпопад. Феерические картинки из цветных лоскутьев застят последний рассудок...

16:36 

ПРИБЕЖИЩЕ ПРОКЛЯТЫХ

Sin muedo


ПРИБЕЖИЩЕ ПРОКЛЯТЫХ



Дом, построенный Малларме,

Посреди Вселенной стоит,

Ночь стучится в его окно

Мириадами звёздных крыл;


Собирает он всех бродяг,

Кто в юдоли земной не спит,

Кто беспечно глушит вино,

Будто в вечности век заточил.

читать дальше

11:12 

И ВНОВЬ КРУЖИТ, БРЕДЕТ МОЙ СОН ПО ВЫЖЖЕННЫМ ПОЛЯМ...

Sin muedo

Нет, не такое уж плохое мне приснилось, хотя...
Будто я сижу на крошечной платформе с роликами, и белый подол платья расстилается по земле Мне надо возвратиться из близлежащего городка в наш родной поселок, но по опыту прежних снов я знаю, что не выйдет.
Вначале по обеим бокам платформы есть ручки, вроде тех, которыми отталкиваются от земли безногие инвалиды, но потом они сами собой исчезают, крошечный скайборд превращается в часть меня самой. Дорога вроде знакомая, хотя, по зрелому разумению, никогда раньше не виденная. Грязь, глина, мостик, затопленный водой, постоянные сумерки... Однако на обочинах красиво, как на полотнах Сальватора Розы. Почему он вспомнился - не знаю. Но раскидистые дубы осеняют осколки руин, берега тихих илистых ручьёв вымощены дубовым паркетом, девичий виноград пламенеет осенним листом. Кажется, я даже не думаю о том, чтобы свернуть, так легко и плавно моя подошва скользит над землёй, вбирая в себя самые крутые скаты и склоны. Только однажды, перед вертикальным обрывом, приходится... не помню что и как, но вместо того, чтобы взять высоту на большой скорости, я цепляюсь колесиками за впадины и стукаюсь ими, перебираясь со ступеньки на ступеньку, как старушка с сумкой на колесиках, только вот неподъёмная сумка - я сама.
Как-то вдруг меня заносит на обочину. Дом с палисадником, наполовину разрушенный. Внутри милая такая комнатка, старомодная мебель, трое детей - один в колыбели. И ощущение, что пропал, погиб весь полёт.

15:00 

ЛЮБОВЬ К КЭТЛИН, ДОЧЕРИ ХОЛИЭНА

Sin muedo


Моя прабабушка, сидя за прялкой, любила рассказывать мне удивительные повести. В них старинные легенды Зеленой Страны перепутывались с историческими хрониками и потрепанными жизнью романами, купленными покойным прадедом у букиниста.
Вот одна из них.

Мудры были в свое время белокожие сыновья Пернатого Змея, когда, переплыв Море Мрака, увенчали войну c царством Анауак почетными браками с его дочерьми; хотя и жестоки были также. Не менее жестоки, но не столь мудры были короли Альбе, когда, оттеснив сынов Эйре внутрь их исконной земли, дважды отгородили завоеванную землю под названием Пайл: каменной стеной по границе и стеной законов под названием "Килкеннийский Уклад". По этим законам нельзя было альбенам привечать сынов и дочерей Эйре в своем доме и гостить у них, учить язык и слушать песни и сказания этой земли, охотиться с собаками Эйре, благородными сеттерами и могучими борзыми, есть еду, пить доброе пиво и лечиться здешними снадобьями, ходить на проповеди местных клириков и состязания филидов и бардов Эйре, но более всего - заключать браки с прекрасными женщинами покоренной земли. За последнее знатным людям рубили голову топором, а простолюдинов вешали. Делалось так, дабы не возросло число природных врагов страны Альбе.
Но нет преград для красоты и мужества, нет таких пут, чтобы могли связать любовь, и цепей, чтобы сковать ее.
Отправился однажды могучий альбенский лорд Томас Десмонд на охоту. Ибо не было у него дома ни жены, ни детей, и погоня за красным зверем была единственной его отрадой. И видит лорд, что невдалеке от него бежит через кустарник прекрасная белая лань, а за ней дружно спешат увенчанные рогатой короной олени-самцы: а был канун колдовского дня Самайн. Любопытно ему стало. Пришпорил Томас коня и погнал его вдогонку за стадом.
Так скакал он с утра до позднего вечера, когда вмиг пропали и лань, и ее олени. Остался лорд в густом лесу один и думает: "Надо найти, где заночевать мне, ведь того и гляди пойдет снег и задует ледяной ветер". Огляделся - и видит: светится сквозь вековые стволы поляна, а на поляне - три дома.
читать дальше

Странник по Временам

главная