• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:11 

ДОМ КОТА

Sin muedo

Бродит Кот на мягких лапах
От звезды и до звезды.
На тропинках - пыльный запах
И округлые следы.

Молвит он: "Кругом - планеты
Неописанной красы.
Что же мне на свете этом
Негде приклонить усы?

Рыбы шевелят хвостами,
Знак тай-цзи даруя нам:
Овнам, Козам, Львам и Ланям,
Скорпионам и Китам.

Есть созвездие Дракона,
Дремлют Псы в кругу своём,
Отчего же без закона
Лично мой, Кошачий Дом,

Где на призрачных дорожках,
Вся добро и чистота,
Ждёт Космическая Кошка
Межпланетного Кота..."



19:37 

DECAPITATA

Sin muedo

Каждый день мой замкнут как кольцо и закольцован, как нога редкой перелетной птицы.
Утро начинается с моего бега к сортиру, только я, в отличие от героя "Зависти" Олеши Трех Толстяков, там не пою - руки заняты. В одной дедова утка, он только что, встав с ложа, соорудил новую порцию, в другой - подсохшие на ванной батарее трусики с нарядной отделкой, которые он надел после писания, а я с него стянула. Мои потому что. Выливаю, споласкиваю, опорожняюсь, спускаю за нами, вставляю нижний бюст в кружева. Умываюсь, чищусь, чешусь. Волосья отросли до плеч и всё больше похожи на крутую смесь соли с черным перцем. Убираю постель, натягиваю на себя тёплое тряпьё, выхожу с собакой. В отличие от деда она своих дел в доме и на подстилке не делает. Возвращаюсь, фильтрую воду, грею для заливки собачьего корма, кипячу для дедова кофия, наливаю в железную кружку для варки его пельменей. Кормлю обоих иждивенцев, по пути к дедову ложу кормлюсь сама. Дед встает, садится и ест, для страховки придерживая некий сосуд у своего хилого аденомичного заморыша. Уношу порожнюю тарелку, собака походя лижет ее на десерт после Роял Канина, забираю очередную утку, чтоб им всем шею свернуло. Ополаскиваю и мою всё и вся с мылом. Наряжаю деда в его трусы, пропущенные накануне через стиралку. Он ложится.
Пауза. Соображаю тактически и стратегически.
Ибо мой день делится на пять салатов, как у правоверных мусульман. Только мольбы и преклонения у меня другие. И салаты по большей части помидорно-укропные с сыром. И чётки тоже: пять больших бусин - прогулка с Шарлоттой, завтрак, обед, ужин, прогулка с Шарлоттой. Между ними - энное число малых бусинок: утки и судна. Непредсказуемо и в то же время фатально. Парадокс предопределения и свободы воли.
Холодильник пора разморозить, белье - снова постирать. Обед - разогреть вчерашний борщик, сойдет ему. Стиралку нужно только запустить и загрузить, холодильник вынести на балкон, собака помогает тем, что сует нос в каждый съедобный сверток. Еще в "Квартал" сбегать живой ногой. Он круглосуточно на небольшой соседней площади, в отличие от "Перекрестка", который от нас через два пешехода с зебрами. То есть два нерегулируемо зеброидных перехода через шоссе. Ну, поход в магазин в моих условиях равен увольнительной солдата срочной службы.
Возвращаюсь с победой и тяжелогруженая. Женщина по определению животное сумчатое. Но не обильно кошельковое. С последним напряг.
Снова выливать одно, выгружать второе, следить за третьим. По дороге тушить свет: дедусь отмечает им свою трассу. Трасса - от трассирующих снарядов. Он, по всей видимости, захотел прямо перед местом блаженных раздумий добавить на истертый паркет немалую толику мастики особого вида и запаха, потом развез ее босыми ногами по всем малым помещениям, шлепнулся на скользкое, да таким чистеньким и в постель свою залез. Собака, видимо, от сугубой тоски, изобразила узника замка Иф и прокопала туннель из коридора в туалет. Сомневаюсь, чтобы в этом была хоть какая-то нужда: в санузле ей делать нечего. Зато деду - вот зачем он изображал явление Спасителя народу! - понадобилось вытереть грязные руки моим личным и личным полотенцем, заодно стянуть сохнущий на ванной батарее лифчик и затем сполоснуть оба предмета в чаше унитаза. Очень кстати - самое время было постирать мою интимную принадлежность. Его невыразимые тоже: поднять с пола, куда он их бросил с ног, и замочить ради дезинфекции в растворе царской водки. Надеть на протянутые ноги чистую пару: мой титул - главный натягиватель королевских трусов. Ну и, само собой, отдраить пол и отчасти самого трусоносителя с мылом, щелоком и одеколоном.
Убираю лед из морозилки - он подтаял и грохается прямо в салон для незамерзающих продуктов. Зато справляюсь быстро. Загружаю камеру едой с балкона, разгружаю стирательный бак и вешаюсь бельем на балконные веревки. Выливаю в унитаз флакон расстроённого одеколона - надо же как-то ароматизировать несчастный бюстгальтер. Я его так любила...
И тут недремлющий брегет уж прозвонил нам всем обед. Колокольным звоном чугунных часов с фигурами Данилы-Мастера и Хозяйки Медной Горы.
читать дальше

19:10 

ПЕСНЯ ПУТИ (по мотивам Джалал-ад-Дина Руми)

Sin muedo



Поспеши, мое сердце, уйти поутру с караваном,
На стоянке Пути не броди в одиночестве ты;
Вот и первый верблюд еле виден за дальним барханом,
И за самым последним песок заметает следы.

Отряхни же с подошв пыль земных расставаний,
Пусть поделят шакалы, что сброшено легкой душой.
Что в сем мире твоё? Чаша для подаяний,
Крепкий посох, кирках - и томительный путь за спиной.

У истока пути - твой разрушенный дом. За песками,
У скончанья пути, ждет тебя золотая страна:
На пороге Любовь, чьи одежды крылаты, как пламя,
И в руке её - чаша хмельного вина.

"Выпей это вино. Кружат голову предначертанья.
Посмотри, как подобно оно твоей блудной судьбе:
Сверху светло оно - в нём вся чистая радость свиданья,
Но осадок горчит: это слёзы мои о тебе.

Был ты юн и горяч, и вела тебя жажда познанья,
В целом мире сбирал ты летучие знаки мои.
Говорят, в многом знании много страданья:
Брось искать ты - и полною жизнью живи!

Был ты трезв, был ты сух, знающ и почитаем,
Да хлебнул только раз моего огневого вина.
Много книг ты прочел: ныне свитком дорога прямая
Развернулась в песках - так читай лишь её письмена!

Стал ты разума светоч, наряжен в хатыба одежды,
Но шальная любовь их, играя, с тебя сорвала.
Был умён - всё забудь, стань блаженным невеждой:
Что душа наготовила впрок, отразят пусть мои зеркала!

Много сур заучил, а теперь ты бредешь как в тумане;
Что осталось в седой голове и кипучей крови?
Я спрошу: "Что хранится в Священном Коране?"
Ты ответишь: "Там роза - посланье бессмертной Любви".

В дом мой тихо войди. Свою обувь оставь у порога.
Камня в нише коснись, чтобы смыть грех с иззябшей души.
Послушание - знак ученичества. Требую строго:
"Я - хаким твой. Учить мне тебя разреши".

Перед силой моей измышленья людские - лишь эхо.
Пошути на прощанье, отринувши смертных дела:
"Разум ищет верблюда, чтоб в Мекку поехать,
Но любовь уж семижды по кругу кыблу обошла".

...Колокольчики тихо звенят за барханом,
А песок заметает двугорбых атанов следы.
Лишь рискни, пробудись - и за мира обманом
Просияют вовеки прекрасной Любимой черты.



18:37 

ПЛАВАНЬЕ БРАНА

Sin muedo



Карра, сынок, это нимало тебе не ладья,

только прочная чаша из бычьих кож,
чтобы краем черпать океанскую воду.
Впрочем, в шторм вонзается в море что нож,
круто держась на волне в любую погоду.


Карра спит на воде: из ветвей заплетённый щит

как мандорла овален, распёрт крестом,
продублён насквозь, будто шкура монаха,
просмолён, смазан жиром, что древняя плаха,
вёсла праздны, парус надут колесом.


Карра грезит, вешние припоминает края,

куда ты нацелен стрелой в молоко,
что стоят в сорока днях блужданий в тумане,
но и стоят того. Приплыть нелегко,
а отплыть - словно сдёрнуть повязку на ране.


Карра в древней утробе наши дерзанья хранит.

Видели острова на медных столпах,
в водной радуге мы били лосося копьём,
белых ягнят, подружившихся с чёрным козлом,
упасали от смерти в диких горах.


Карра грешных скитальцев направила в Тир-нан-Ог:

прямо в солнечный круг, семь лет напролёт,
изумрудные пажити, сладкие воды,
золотые пески, волос дикий мёд
тех красавиц, что ждали нас долгие годы.


Карра - бродяжья кровь: ни она, ни я так не смог.

Поднимаясь на борт, мужам дал я власть
рвущих косы печальниц оставить на взморье.
Но мотали клубки и бросали их в горе,
нам в ладони стараясь попасть.


Карра не поплыла - тянуло назад колдовство.

Намертво сей клубок к левой руке приник;
выхватив добрый меч, шуйцу я изувечил.
Мой иль её тогда услыхал горький крик?
Наземь пали не пальцы - живой человечек.


Карра расчислит маршрут - ведь знает только его.

Культя? Нет, не болит. Сиротски ноет ладонь,
помня нежность ресниц, атлас вечно юных щёк.
Сын, ты очень силён, но весла рулевого не тронь,
я и одной рукой приведу ладью в наш Тир-нан-Ог!


18:21 

АССИСТ ЛИСТВЫ

Sin muedo



Ассист листвы и лиственницы сень,
Лиловое свеченье небосвода,
Когда и лепетать стихами лень -
Берёт взаймы пиита у природы.

Полощет осень лепестки берез.
Осин медяк идёт в уплату Стиксу:
Не потонуть, не сгинуть в перевоз,
Черт не стирать и слов из уст речистых,

И пенья дней из сердца малых ран
Не изронить порой дождей тягучих;
Не прострочить пустой главой бурьян,
В рассеянье взыскуя доли лучшей.

Но - сотворить из Паутины флаг:
Осыплет синью волосы седые
И осенит собой архипелаг
Больших и малых лепестков России.




11:57 

СТРАННЫЕ СНОВИДЕНИЯ

Sin muedo


Осенние сны похожи на пропитанную сахарным сиропом (реже - мёдом) паутину. Вязнешь, не можешь себя выволочь. перетаскиваешь сознание из одного морока в другой. Это не страшно - однако странно. Это не тяжело - просто отнимает 10 и более часов от коротких ноябрьских суток.
И всё-таки жаль, что сны забываются. Даже самые яркие фрагменты.
Психотерапевты учат запоминать сны - но кто поручится, что при этом они, такме сумбурные и нелогичные, не рационализируются?

Снилось мне, что я сплю на скамейке у самых ворот нашей старой дачи. Это был, собственно, наш круглогодичный дом, пока отец не "построил" квартиры в пятиэтажном панельном бараке и мы не переехали туда всем семейством.

А легла я там, чин-чином застелив скамью чистыми простынками и одеялами, потому что мне до смерти надоели домашние. Отец, мама... моей дочки не было, потому что я сама была дочкой.
Надо сказать, что проход от калитки и ворот был узкий - едва проезжала машина "Победа". И поросший малинником - во сне кустов не было, зато в заборе напротив моего ложа образовались стенные шкафы с верхней одеждой и бельём.
Вот встаю я утром такая, как есть от природы, а в щели глядят незнакомая бабушка со внучкой. Девчонка радостно хихикает: "Какие у тети грудки!" Повернулась я чтобы поискать в шкафу нечто поукромней голой кожи, - снова вопль: "Какая задничка!" Бабуля говорит с укоризной: "Ты бы оделась, что ли". А я: "Не хотите - не смотрите, это моё приватное пространство". Собственно, какая-то ночная сорочка от их взглядов на мне образовалась, зато мое ложе раскололось пополам.
А они обе ушли.
Зато чохом вваливается в открытые ворота компания - все наши соседки и их юная поросль - и говорит:
- Таня, хирург Вишневская умерла, наша поселковая. Скажи маме - поминки бы справить.
И проходят вглубь. Я за ними.
Когда вхожу на веранду. навстречу мне некто мужского пола, небольшого росточка. Держит в руках сумочку - не сумочку, блюдце - не блюдце. Священник, что ли, думаю. Причащал. И сторонюсь.
А он тычет мне в нос это непонятное и говорит:
- Результаты вскрытия. Не берегла она сердце, ох, не берегла. Сплошной нитроглицерин.
Прохожу мимо него внутрь, говорю маме:
- Полон дом чужих. Всё, уезжаю в город, найду только вот что поприличнее на плечи вздеть.
- Я твою скамейку починю, - говорит папочка.
- Да не стоит трудиться, - отвечаю, - сидеть на ней как раз удобнее стало. Хоть вдвоём, хоть втроём.
И пытаюсь пролезть в шкаф, а для этого надо такие валики отодвинуть и подушки. Их отец всякий раз, когда спать ложится, снимает с тахты - нак мой бывший диван называется.
А их всё больше, всё больше... Путаются в ногах...
И чувствую я, что это не валики вовсе.
Что лежит на моих ногах моя собака Лотька, Шарлотта (это от Гёте позаимствовано) и потягивается сладко, и лезет по мне, лежащей, прямо к лицу. чтобы облизать. А дочка стоит рядом и смеется от удовольствия.
Дома я.
Хотя, конечно, это просто очередной сон из моей шкатулки.



На самом деле не так уж у меня все и дома....

19:54 

ВРЕМЯ НЕВИННОСТИ

Sin muedo






Это время невинности, это время наивности -
Думать, что человек превыше всего,
Думать, что он может верно рассудить сам о себе,
Думать, что он пророк себе и всем живущим.
Ему следует спросить о том иных созданий.

Это время невинности, это бремя наивности:
Видеть тысячи подсеченных под корень и сожжённых,
Видеть миллионы истребленных на потребу чреву,
Видеть мириад погубленных из чистой прихоти -
С кем он не нашёл даже общего звука речи.

Это бремя невинности, это время наивности:
Полагать свою жизнь ценностью, что всё превозмогает,
Полагать себя ближе, чем те, к постиженью проклятых вопросов,
Полагать, что ты ближе к Нему, чем те, кого ты убиваешь,
И что ты попадешь впереди них в Его Царство.

Это бремя невинности, это бремя наивности:
Счесть, что от тебя самого ничего не зависит,
Счесть, что ты не сможешь вкопать себя поперек потока, что меч,
Счесть, что не можешь перегородить стремнину своим телом,
Дабы обратить кровавую реку вспять, -

И нести свой залог достойно.

17:43 

ЧЁРНЫЙ ВОРОН, БЕЛЫЙ СНЕГ...

Sin muedo


Сначала вовсе не об этих двух. Отнюдь.

Как ткут неширокий деревенский холст?
Красны девицы - долгими зимними вечерами. При воткнутой в светец лучине. Под тихое пенье о кошурке и печурке, о гаданьях и красованьях, о злых свекровях и добрых женихах.
Женки верные - урывочкой. Стоит стан у стены, на нем новина, улучит времени чуток - ряд соткет-набьет. А то и весь десяток.
Вдовушки бездетные да стары девки печальные...
Чего уж об них скажешь? Всю жизнь свою незадачливую, пустоцветную ночью в прядево сплетают, днем вбивают в полотно - с узелками и махорками, где тонина, а где и толщина.

Это в идеале, правнучек.

Как белят готовые холсты?
Статные голоногие крестьянки смачивают их в утренней росе и с песнями расстилают на ясном утреннем солнышке. А к вечеру собирают, чтобы на время темной ночи отнести домой.

И это тоже в идеале, как в толстом одеяле.

Однако бывает и так, что кто-то из девушек замешкается и не сможет прийти собрать свои холсты, а другие поленятся - им ведь надо успеть вволю с парнями нагуляться и наплясаться, прежде чем по лавкам себя покласть, - и оставят чужую работу до следующего утра. Ино и вовсе выйдет негораздо: несчастье какое случится в деревне, тогда уже всем не до полотен, кои под небом распластались. А там либо уцелевшие крестьянки их подберут, либо недруг-вражина польстится.
Потому что дорогого такие ткани стоят. Особливо те, что смочены горючей полуночной росой да обласканы полной луной на второй день ее небесного стояния.
Ибо, как втайне верят все сельские, в такую ночь - да и в ночь, позади нее идущую, и ту, что впереди нее бежит, - приходят по холодной росе на свет лунных холстов белые водяницы, вилы-самовилы, по-иноземному виллисы. И танцуют прямо на них своими босыми, на просвет прозрачными ступнями.
Вилы ведь не простые русалки. И хвоста у них, конешное дело, нету - это лишь у морских бывает. И чешуй, и жабров, да почитай что и самого тела.
И всё оттого, что самовилы те вовсе не рыбам сродни, а тусклым лесным морокам да блескучим тинным болотницам: тех еще светлячками обзывают или гнилушами, а то и свечой мертвеца. Одними словами - родня они с нежитью всякой влажной, хотя не в пример иным прочим добрые.
И еще одно их от прочих нежитей отличает: наряды баские на себе носят. Сорочки панбатистовые, воротники-ожерелки, добрым цветным каменьем низанные, венцы-ленты зубчатые, рясы жемчужные от края венечного до самых плеч. А башмаки не изрядно любят. Тяжелы им гораздо. Хотя нежные у них ступни, прям точно детские ладошки. Даже трава, ежели сухая, до синей крови порезать может.
А откуда берутся самовилы?
Кто говорит - невесты то обманутые или у кого жених на войне погиб. Потопленницы, значится.
Кто бает - от мыслей мужских грешных из чистого ключа или бездонного колодца на мировом краю рождаются, чтобы за похабель эту сполна отплатить.
Только не так всё это.
Вот как у всякого живого дерева была в позапрошлые времена душа и у всякого чистого ручейка или речки, так и сейчас, в унылое наше время, скитаются эти бесприютные души и ищут себе новую плоть и кровь.
Бывает, что и находят....

читать дальше

16:35 

ПРЕСВИНОЙ ОТЕЦ (Pigfather)

Sin muedo

I. Дерево

Это была нескладная старая ёлка, выросшая наперекор разуму и всем ветрам. Мало того, что её угораздило вырасти на правом берегу реки, чьё быстрое течение постоянно подмывало корни, а весенние паводки усугубляли дело - ещё и ветер, что неделями задувал в одну и ту же сторону, трепал крону как хотел и не давал как следует сформироваться. От всего этого половина хвои на ветвях, обращенных к воде, побурела, мочковатые корни торчали из песка наподобие грязной метлы, да и сама ель больше всего была похожа на несуразный веник с длинной ручкой ствола. Ствол, кстати, тоже был исхлестан ветром и почернел от брызг, а обрубки сучьев казались скрюченными сухими пальцами.
- Она же упадет с минуты на минуту, - говорил Кай.
- Вот и получится недурная переправа на тот берег, - неизменно отвечала ему Кайя.
Они были муж и жена, вот и не оставалось им ничего, кроме как вести диалоги по разным пустякам.
- Что там такого - на дальнем берегу? - спрашивал ее Кай. - Какой-то лесок тощий виднеется. Вот, скажи, если не завалить эту шелудину, так того и гляди рыболова раздавит или матроса-речника на палубе катера.
- А если отпилить верхушку - недурная выйдет новогодняя ёлочка, - смеялась Кайя. - Только до неё еще надобно дотянуться.

На следующее утро после этого разговора супруги, выйдя на прогулку, с удивлением увидели, что ель упала навзничь, вывернув из обрыва лепёшку мочковатых корней вместе с землёй и дёрном. Игольчатая шевелюра оказалась на противоположном, левом берегу - такое длинное оказалось дерево.
- Смотри, вот тебе и путь на другую территорию, - рассмеялась Кайя.
- Комфортный мостик, - ухмыльнулся Кай. - Задиристый и сучковатый, как дорога в рай из популярного анекдота. Ты, случаем, не хочешь им воспользоваться?
- Отчего же нет, - вдруг отозвалась женщина.
- А я вот не стал бы, - вдруг проворчал Кай. - Вода внизу какая-то странноватая: мутного вида и почти чёрная. Ствол так отражается, что ли. И тень падает широкая не по понятиям. Эй, а ведь солнце за тучи зашло - как же это, а?
Только его жена уже подхватила подол, ловко поднялась на комель и зашагала по стволу, изящно обходя огрызки ветвей.
Кай остался на безопасном месте.
Но, очевидно, ему был от рождения придан немалый запас мужского куража. Оттого он, только чуть помедлив, взобрался вслед за женщиной. Правда, его природная храбрость значительно уступала гордыне - оттого шагать, по примеру супруги, он не рискнул и решил продвигаться над темной водой более надежным методом: сев задом на кору и перебирая перед собой руками. Уж очень его тянуло вниз, в воду; а вдобавок после того, как его Кайя прошла середину елового моста, оттуда натянуло туману. Марево было пестрое, как сшитое из лоскутьев, и все цвета в нем непрерывно колыхались.
Нет, Кай трусом не был и самоубийцей - тоже. Это ведь только суицидникам начхать и на высоту, и на глубину, а нормальные люди - они всего такого опасаются.
В общем, муж Кайи всё-таки наплевал на бездну под ногами и постарался не обращать никакого внимания на сомнительную хмарь. Это при всём при том, что внизу что-то не переставая колыхалось, как гигантские червяки или... ну да, это же было, как он себя убедил, простое отражение еловых корней. Постепенно Кай входил в ритм шлепков, кои производила его хилая задница при поступательном движении, и даже рискнул несколько увеличить скорость продвижения вперед.
Всё было чудесно - даже непроницаемая радужная пелена впереди... Даже...
Звонкое эхо, которое слегка отставало от его собственных звуков.
читать дальше

15:53 

В КОТОРЫЙ РАЗ ОБРЕТЁННОМУ ДРУГУ

Sin muedo



MASCEE


Ему на сдвиге эр приходится несладко -

Лишь оттого так двойственна природа:

Он Древний Римлянин периода упадка

И Новый Свет в преддверии восхода.


11:06 

ЕЛЬ И СОСНА

Sin muedo


...Мой неотвязный и сладостный кошмар.
Я люблю получать и смотреть сны. Вернее, придумывать и разыгрывать в лицах, повторять и репетировать, оттачивая подробности. В том промежутке между глубоким сном и бодрствованием, когда тягучие цепи уже сковывают тело, но душа ещё свободна, ум ясен и не обременён чужими мороками.
Чуть позже мечтания плавно соскальзывают в иную, куда более глубокую фазу, и в ней продолжаются. Снится ли тогда вдове Ужа, юной Эгле, Старый Секвойя или индейскому вождю Секвойе видится седая Ель?
Ибо, как всегда при полном погружении в ночь, у меня совсем иное прошлое, чем в яви, моя самость отлична от дневной. Стоило бы взяться за ниточку и размотать сбившееся в рыхлый клубок прошлое, но зачем? Оно сотворило меня такой, как я есть, а потом смирно отошло в сторону.
Где-то внутри клубка Мойр находились мой город, ставший собственным призраком еще при жизни, мои родственные связи, почти заброшенные, моя образованность, ныне полузабытая. Вовне был сговор. Быть может, и договор.
Я отдавала остаток своей постылой жизни ради одного дела, важнейшего для народа некоей страны, какого - в подробности мы не вдавались. В качестве возмещения мне сулили ровно год привольной и богатой жизни с исполнением практически всех желаний, не обремененный теми хлопотами, что сопровождают жизнь любого человека вне зависимости от его ранга, богатства, здоровья и репутации. И также способ отправки, соответствующий моим личным вкусам.
От моей жизни это отличалось лишь недюжинным размахом, масштабом и комфортностью, так что я более или менее легко согласилась.
Нужно ли говорить, что я вполне доверяла тем, кто это мне предложил, - назовем их для простоты народом шемт - причём не разумом, но подспудно, интуитивно, что кажется мне практически безошибочным. Логика - любимейшее орудие дьявола, речь дана человеку, чтобы обводить вокруг пальца собратьев, но внутреннее чутьё дано нам изначально.
читать дальше

10:26 

СЕГОДНЯ ПОСТИГ МЕНЯ СОН

Sin muedo


Я сны смотреть люблю, но запоминаю их плохо. Вот и сегодня - будто живу в хорошей компании молодых, вроде вечных студентов, разбитых на парочки или обходящихся без таких условностей. Двери без замков, вход без ключей, кругом чьё-то уютное и весёлое барахло. Да, на всех окнах вот такие резные наличники, как в главном алтайском городе Барнаул. Гуляем по окрестностям, треплем языками, о полезных занятиях и речи нет - перипатетики, одним словом.
Однажды появляется среди нас красивая дама чуть старше самого взрослого перипатетика, черноволосая, черноглазая, с очень белой кожей. Одета в длинное, тёмное. И раздаёт всем подарки: либо слиточек белого золота, либо хрустальный бокал с густой, чудесно пахнущей жидкостью. Тёмный пурпур и тягучая смола. Все берут золото, а я - бокал. И ведь понимаю, что в нём, понимаю без слов.
Но дама вынимает у меня из руки яд, достаёт гранёный такой стакан классического советского образца и подносит к крану, что торчит будто из потолка, а там туман как под сводами готического чердака. Наполняет водой и говорит:
- Рано тебе ещё. Поиграй немного тут, поучись, мастерство своё отточи.
И к губам моим подносит. Я пью... И знаете, так реву, что чистейшие мои слёзы льются прямо в стакан, и выпить его до дна не могу ну никак.




14:39 

СОН О ДАЛИ

Sin muedo

Мы с моим племянником Мстиславом, ipse Славиком, шли вечером к метро "Новоделовская". За далеким Манежем то и дело вспухали земные облака, чуть позже слышался приглушенный грохот. Славик, мимоходом почесывая свежую лысинку, объяснил, что это взрывают и никак не могут взорвать Кремль - работа уж очень солидная, Аристотель Фиоравенти как-никак.
- Ага, - отозвалась я, - вот во времена моей молодости публичный туалет на станции Салтыковка этак ликвидировали. Хотя там кирпич факт не на тухлых сырых яйцах был замешан. Несмотря на благоухание, которое от него доносилось, пока лежал в пирамиде.
Потом Слава добавил:
- Знаешь, тетя Таня, ведь оттуда народ чемоданами добро таскает. Я Кремль имею в виду. И попасть под рухнувшую стену не опасается.
- Жаль всё-таки, - развивала я свою мысль. - Единственный попутный сортир на всю округу. Еще был на рынке похожий, но закрывался с ним одновременно: в понедельник и вторник. А густые кусты в округе все повывели вплоть до ближайшего леса.
- Я в Кремле занавески прихватил, - он двигался со мной параллельно. - Толстые, тёплые, в самый пол и еще с гербами по всей массе. Как раз то, что надо.
- Ты с реставрированным Большим Театром не спутал? - отозвалась я. - Хотя там вроде парчовые.
Мы еще малость потолковали насчёт возможности разжиться кое-чем на знаменитой Сухаревской барахолке: тащиться к зубчатым стенам мне было лениво, да и ловкость не девичья, однако. Фарфора в доме не требовалось, я перешла на китайскую фиолетовую глину, в которой что чай, что кофе заваривались чудненько и очаровательно. Вот серебро, даже лом, пригодилось бы в водный фильтр засунуть.
- Это там дешево - серебро, - откликнулся он. - Всяческой работы, особенно немецкой, перуанской и кубачинской. Хрусталь обходится более-менее в солидную сумму - ему трудно уцелеть. Бьётся вдребезги.
- Да я хрусталь никогда не любила, - ответила я. - Разве что горный...
- Самоцветы и ювелирка в стенах хороши. Но тоже редкость: их надо еще до разделки уволочь, а ведь это не по правилам. А после неё драгоценные камни становятся пылью, золото плющится. Оттого и на рынке почти не появляются. Знаешь, теть, за одно яичко Фаберже, если не разбитое, можно квартиру в модном пригороде взять. С тотальным евроремонтом, позолоченным унитазом и бамбуковыми обоями по всему полу и стенам. И мебельный антиквар хоть и дороговат, но вполне прикупить можно. Сундуки из Думного Приказа, например, стол, инкрустированный по типу бидермейер, кресла ампирные и из резной слоновой кости...
Я слегка заинтересовалась квартирой, хотя и сама жила за кольцом в окружении вольных дерев. Но в этот момент грохнуло посильней прежнего. И как всегда: стоило мне чуть отвести глаза, как Славик с его разговорами исчез. Места вокруг тоже сделались совсем незнакомые: вокруг значительно смеркнулось, крыши нахлобучились на каменно-серые стены, люд заметно поредел.
читать дальше

14:30 

ДЕНЬ ВЧЕРАШНИЙ...

Sin muedo

За делами, за внезапной переменой погоды - то снег, то ветер, то звёзд какой-то ход - пропустила канун Дня Всех Святых и Несвятых заодно.
То-то, подумала я утром, хорошие мне сны снились, спокойные такие и благостные!
Самое время что называется, перетряхнуть вещички и выдать на-гора чего-нибудь этакое.... Головодробительное.
Кое-что из этого внизу, а кое-что вперёд выставлю. Радуйтесь, выжившие!

14:23 

НИЩЕБРОДСКИЙ РОМАНС

Sin muedo




Я бреду по кладбищу, буйный ветер где свищет
И надрывно скрежещут березы,
Ни могилы, ни будки, я не спал уже сутки,
И теперь мне уж всяк не до позы!


Из гнезда между сучий ёж свалился колючий,
Обернулся котом иль собакой:
Когти лист рвут на крошки, глазенапы что плошки,
Хвост вертится над толстою жмакой.

"Ну кусай же, тяф-тяф: вовкулаком мне в кайф,
Где хочу, там и справлю нужду.
Не терплю вот коллег; и раскаешься ввек,
Коль сварганишь себе на беду".

Тут - поднявши надгробье, как срамное подобье
Монумента - встаёт вурдалак:
Держит льстивые речи, и пылают что свечи
Глазки-шилья - за пару пятак.

И хоть жаждал покоя, но махнул я рукою
Со вполне независимым видом:
"Кровью бы поделился, чтоб ты вусмерть упился,
Только, братец, - поладишь со СПИДом?"

Вот и дом с червяками; дверца реет, как знамя,
И оттуда башка выглядает:
То мертвяк велелепый чешет гладкую репу
И меня на обед приглашает.

"Я скажу тебе слово - не смотри бестолково!
Чтоб твои упованья погасли:
Как лапша с глютаматом, отзываюсь я матом
И готовлюсь на пальмовом масле!"

Мигом дёру висельник, склепа смрадный насельник,
Дал, оставив свои мне опорки.
Я на них опростался, в гроб глазетный забрался -
И во все захрапел тут завёртки!

@темы: хэллоуин

14:19 

ГНЕВ БОГОВ

Sin muedo



Когда листвою вихорь заполощет

И пальцы клёна врежутся в ладони,

Мы слышим стоны заповедной рощи

И шёпот теней в призрачной короне,



И клёкот крыльев, что сметает звёзды.

Планета Веспер на небесном троне

Луны личину тянет из борозды,

Проказы маску сквозь пелены гонит


Под хор пенатов, ныне сиротливых,

И ларов, что в разрушенном загоне

Овечьем спрятались. И сумрачные ивы

В потоках Стикса кровь с поникшей кроны


Смывают. Лист, как нож, запятнан тайной.

Спустила псов охотница Диана -

И клубом мчатся по небу. Случайный

Залётный путник, ворон, - неустанно


Им следует на всём пути воздушном.

Огнём из пасти - фосфорным туманом

Они окутаны - и племенем послушным

Двуногих ланей с водопоя утром рано


Погонят пить полынь и хлад кончины,

Летейских вод испробовать дурмана.

Для Актеона нет к тому причины:

Чем согрешил - не ведает. Поляны


Кровавых капель росной чередой,

Порфирою былого властелина

Покрыты ныне - и ведёт гурьбой

Тиранов, святотатцев за собой


Плутон в отрытые с бесстыдством мины.

И вся округа полнится бедой.

@темы: хэллоуин

12:06 

КТО ЭТО ПРЕКРАСНОЕ СОЗДАНИЕ?

Sin muedo

У него есть имя, фамилия и громкая, хотя и мимолетная слава. Мимолетная - как всё в нашем мире, где то, что мы видим, на 90 процентов является не тем, чем является. Но при этом условии - разве не достойно оно бытия и пребывания в свете, чем бы ни были его свет и бытие? АНДРЕЙ ПАВИЧ

18:47 

ГУСМАН ИЗ ТАРИФЫ

Sin muedo


Я стою на стене моей крепости, ветер развевает седые пряди волос и бороды. Погода здесь всегда отличалась ветреностью - хороша для морских прогулок. И сейчас я вижу внизу целое толпище разномастных кораблей: изящные, как ребек, яхты, узкие спортивные фелуки - и с недавних пор эти. Широкие и плоские доски под косым мавританским парусом.
Мавры. Их земля отчётливо видна в ясную погоду, какая здесь бывает нередко: четырнадцать... как их... километров по прямой. Пять-шесть британских морских миль. Бритты обитают здесь неподалёку, гнездятся на своей скале, будто тамошние обезьяны - единственные дикие обезьяны в Европе. В мои времена и сами бритты, включая их необузданного короля Львиное Сердце, были гораздо более дикими и неприрученными. Человечество мельчает.
Это мавры возвели здесь, неподалеку от Кадиса и Севильи, свою крепость и назвали по имени одного из главных своих грабителей: Тарифа, город Тарифа аль-Малика. За что нелегко быть благодарным: однако я благодарен.
Один я, гранитный, стою во дворе замка с позеленевшим бронзовым клинком наперевес. Другой я, надо думать, обратился в горельеф на крышке фамильной усыпальницы: почию рука об руку с верной супругой такого же сурового замеса, что и сам. Хотя, возможно, мой прах так не перевезли из Гранады, под стенами которой я погиб: время было суровое.
В любом случае, ни там, ни там, ни в каком-нибудь третьем месте меня настоящего нет. Привидение нередко бывает привязано к тем камням, которым отдано его сердце. И к той земле, что его пленила и опутала чарами.
Нет, первыми были очарованы мавры, едва переплыв через узкую полосу солёной воды. Их поманила к себе богатейшая, по сути ничья земля - зелёная, плодородная, с неисчислимыми богатствами в недрах, - и они приложили все усилия, дабы извлечь её из-под власти готских королей. Ну да, почти что моих предков - только лично я такими предками не слишком горжусь. Я не королевских кровей, слава Всевышнему: всё моё добыл сам. Мои деды не облагали простой иберийский народ непомерным налогом, не бахвалились конкубинами, как король и его приближённые, и, возможно, поддержали архиепископа Севильи, когда тот благословил пришлых мусульман на войну против готских варваров, что уже порядком надоели всему оседлому населению.
читать дальше

16:45 

ПАУТ

Sin muedo


Своды храма с узлами нервюр напоминали Охриде прожилки листа или сосуды натруженной, распаренной руки. В плохую минуту - крыло нетопыря. Всё это ей нравилось, в общем и целом: оборотная сторона дачного лопуха, мамочка после недельной стирки, - заодно с прохладой, что гнездилась под готическими сводами в самый душный денёк. И даже летучая муска - разве это не самое таинственное из животных, созданных Господином Игором? Можно их не любить, можно, пожалуй, испугаться, когда такая фыркнет тебе в лицо или запутается в прическе, но и всё.
Тем более плохое настроение посещало девушку редко, а уж в последний день месяца талого снега - никогда.
- И взмолился тогда святой Губерман, и возопил к небу: "Господи наш! Многие из народа Твоего по причине болести, тобой ниспосланной, стали вовсе незрячими. И если такова кара твоя людям, чтобы не видеть им ни истинного Света Твоего, ни верного Лика Твоего, - распредели ее поровну между всеми. Чтобы не рождалось никого вовсе без зрения, но с неким небольшим ущербом".
Звучный, хорошо поставленный голос отца Мантодея взлетел к центральному узлу сводов, туда, где, по преданию, был вставлен камень-замок, окропленный кров...
Фу, и вспомнится же некстати!
- И внял Пророку Господь Сил, и дал по праведности Губермановой, и покарал народ Странствующих и Путешествующих лишь самой малостью: отнял у иных дар верно различать цвета и краски мира Своего. Никто с тех пор не рождается без знания Света Господня, лишь одним дано сего знания больше прочих, а иным - менее.
Священник сцепил, стиснул руки перед собой и довершил проповедь не на таких пафосных тонах:
- Однако сказано было еще святому, чтобы страшились девы Радужные выходить за полуслепых, чтобы не породить таких же числом более, чем хотел сам Господь. И чтобы не соблазнялись такие мужчины жёнами из числа зорких. Ибо и так тяжко бремя, возложенное Им на народ свой, и велик ущерб - не ведать истинных цветов неба и земли, радуги и звёзд. Оттого не следует его умножать. А если нарушат они - будет судить Бог по делам их.
Закончив, отец Мантодей перекрестил паству, пробормотав слова общего отпущения, и направился к выходу, по-прежнему сложив руки в жесте мольбы и торжественно шелестя по полу зелёным, в честь праздника, облачением. Все потянулись за ним к выходу из церкви - нарядные, многоцветные одежды, крепкие благовония.
читать дальше

16:17 

CANIS REX

Sin muedo


Октябрь - блёклый, желтоватый, будто застиранная пелёнка. Дождь падает литыми каплями, сшибает вниз гнилые сучья берёз и лип. Листья уже стали латентным перегноем.
Двое мелких кобелей в возрасте провожают меня вдоль по улице, тычась в щиколотки мокрым носом. Один - дикий гибрид шелти и таксы: нехило вытянутый щипец, пышная грива, рыжеватая шёрстка на груди переходит в белый пышный слюнявчик, полено достаёт аж до самых когтей. Лапки коротковаты потому что.
Другой самец получился из-за попытки вывести овчарку редких качеств. Слегка поторопились: вместо деда и внучки, что в целом вполне годно, повязали отца и дочь. Двое щенков в помёте. Сучка в исходной форме просуществовала до конца дня, а кобелёк выжил как есть и даже процвёл: абсолютно голое дрожащее тельце, кисточка на облезлом пруте и волосатая мордаха со стоячими ушами. Только два последних обстоятельства и отличают кавалера от китайской голой собачки.
Я - крейсер в сопровождении двух юрких канонерок. Плеск луж взамен крутой морской волны, густой аромат не вполне исправных анальных желёзок вместо дыма из труб, попеременное двойное потявкивание как имитация предупредительных гудков. Эпитафия полководцу Суворову: посторонись, прохожий, здесь человек лежит, на смертных непохожий. Верней, женщина. Вернее - идёт, постукивая каблучком в асфальт. Широкими шагами, расплескав юбку под ветром. Красивая: карие глаза, губы и обводка ноздрей, ресницы и брови наведены тёмной тушью, на лице и руках, которые чуть виднеются из-под тёплого хиджаба, - нежный золотистый пушок.
Раздвижные двери элитного гиперсупермаркета настроены на одоро-тепловое излучение здоровых натуралов - но не собак, кошек и прочего зверинца. Сотрудники проходят через служебный ход с другим инфра-элементом. Чуть поколебавшись, створки распахиваются и пропускают меня внутрь: простыла я голышом на ветру, так что градус поднялся? Или неважно вымылась? Гвардия без разговоров остаётся на улице. Привычка свыше нам дана.
читать дальше

Странник по Временам

главная